Главная » Охота » Нельзя терять самообладание на охоте

Нельзя терять самообладание на охоте

Солнце немилосердно палило, и я, пристроившись под натянутым куском ткани, сидя в лодке, заканчивал обрабатывать данные утренних наблюдений, прислушиваясь к стрекоту работающей неподалеку камышекосилки. Летний жаркий день был в разгаре.

фото: Никонова Павла

фото: Никонова Павла

Все ближе шум мотора, и вот грохочущая машина, шлепая по воде плицами колес, трясясь от вибрации, вплотную приблизилась ко мне.

Федотыч заглушил мотор и, вытирая пот с мокрой лысины смятой тряпицей, изображающей полотенце, обращается ко мне:

— Владимирыч, нет ли чайку, я на этой жарище весь свой кончил.

Работники заповедника, как правило, пьют только кипяченую воду.

Много лет назад, по приезде в заповедник, мне как-то довелось заглянуть в микроскоп и посмотреть через линзу на каплю воды, кишевшую от находившихся в ней микроорганизмов.

Чего там только не было!

Так и повелось с той поры — всегда в лодке примус, чайник и все необходимое для чаепития.

— Давай, подваливай, — громко приглашаю я товарища, — небось оглох от своей тарахтелки.

А еще жарища, ведь не спрячешься. — Да уж, хоть и уши ватой затыкаю, а к вечеру голова как чугунная. И чай кончился.

Завариваю погуще и, пока налитый в кружки чай остывает, достигая приемлемой температуры, завязывается неторопливая беседа. В чайнике с бульканьем закипает вода, из носика бьет струя пара.

— Федотыч берет кружку и, придерживая ее обеими руками, перегнувшись через борт лодки, до половины опускает в воду. — Первое дело — чаек! — Маленько остужу, а там и пить можно.

— Да холодный кончился уже. — Я тоже очень горячего не могу, — отвечаю ему я. Ладно, спешить некуда.

— Чай завсегда должен быть в нашем деле, он выручит, — резюмирует Федотыч.

Да еще как! — Верно, выручит. — соглашаюсь я.

И пока мой собеседник не спеша прихлебывает остывающий чай, рассказываю. На память приходит давняя история, едва не закончившаяся печально.

ДВОЕ В КУЛАСЕ

А тем более ездить на охоту с незнакомыми людьми. Так уж сложилось в моей охотничьей практике, что не люблю я больших компаний. А у меня, как на грех, лодочный мотор подломался. Но однажды мой начальник попросил меня съездить на охоту с его соседом, который давно просился.

Я лишь на куласе охотничьем должен подвезти к месту, показать, где охотиться, и постоять рядом. Ну, раз начальник посылает на охоту, тут и баркас выделили, а на баркасе шлюпка с мотором. А в ту пору на раскатах мелко было. Ну, поехали.

Дошли баркасом до вытечки одного из ериков. На куласе не везде просунешься, а уж мотором и говорить нечего. Баркас на якорь встал, спустили с него шлюпку, мотор повесили, кулас мой охотничий сзади буксиром прицепили. Дальше мелко. Поехали потихоньку.

По прокосу дошли до места, где поворачивать надо, чтобы попасть к месту охоты. Компаньона моего в шлюпке везут, я в куласе шестиком только правлю, чтоб не рыскал сильно. Мелко, до границы заповедника надо еще километра два по мелякам толкаться, чтобы выйти за нее и охотиться.

Чтобы не каталась банка под ногами, заткнул ее под копань, плотно заткнул. В куласе у меня ничего лишнего — ружье, патронташ да банка литровая с холодным чаем, полиэтиленовой крышкой закрытая. Ведь места в одноместном куласе всего ничего, а тут вдвоем.

фото: Кочеткова Дмитрия

Мелко ведь. Ну, да не беда. Договорились с капитаном баркаса, чтобы подъехал он к назначенному сроку, забрал нас после вечерянки. Оба мы в сапогах-болотниках, кое-где, может, и слезать придется на меляках.

Идет потихоньку. Посадил я компаньона на днище, сам шестиком упираюсь. А ветерок-то под вечер задышал, как говорят в Понизовье, тронулась моряна. Под стеночкой тростниковой высадил его, сам в сотне метров пристроился на куласе.

Погнало с моря водичку. Чем ближе к закату, тем ветер крепчает. Ну, не впервой по такой погоде. И утка стала веселее летать, ближе к зарослям жаться. Стоим, постреливаем.

Разыгралась погода, волна уже хорошая пошла. Взял я с пяток уток, компаньон мой тоже несколько. Усадил я напарника в кулас, сказал, чтобы за борта руками не хватался, не раскачивал. Да и стемнело. Ладно. Утлая наша посудина не рассчитана на двоих. Шест в руки и пошел.

Туч нагнало, вода с моря подошла быстро. А волна круче, совсем темно стало. А волна не то чтобы в бок, а в скулу, шестом все время одерживать приходится. Где днем по меляку едва проталкивался, сейчас на волне с трудом кулас удерживаю.

ШЕСТ В НЕУМЕЛЫХ РУКАХ

До ближайших куртин уже недалеко. Руки в напряжении. Надо рукам передышку небольшую дать. Чувствую, устал. Спрашиваю напарника: «Шестом можешь работать?» — «Могу», — отвечает.

Встал он на ноги, а я присел. Поставил я кулас поудобнее, передал ему шест. В неумелых руках тут же развернуло кулас бортом к волне, плеснуло в него добрую порцию холодной воды. И тут же понял, что совершил непростительную ошибку. Конец октября все-таки.

Успел я лишь схватить битых уток, чтобы их ветром не разнесло. А со второй волной пошел наш кулас на дно. Нагнулся, достал. Ружье под ногами осталось. Кричу компаньону: «Шест не бросай, пропадем». Воды — по грудь. Веселенькое положеньице...

Охотник мой ружье через плечо, шестом помогает, бредет. Взял за чалку кулас, тащу. А кулас-то не деревянный, а стеклопластиковый, без барабанов — воздушных камер. Вода до подмышек достает. Сам того и гляди окунусь с головой. Не всплывает, волоку его по дну. Ружье через голову на плечо повесил, не дай Бог уронить.

Не бросать же добычу! Патронташ с мокрыми патронами на поясе, да уток битых успел веревочкой привязать к поясу. Мокрые, что называется, с головы до ног. Шаг за шагом тяну кулас к ближайшей куртине тростника, темным пятном выделяющейся на фоне воды.

Вот и куртина тростника. А в голове одна мысль — как поднять и отлить кулас. Но что-то делать надо, не пропадать же вот так! Да тростник редковатый, на плотный завал можно бы вытащить и перевернуть, а тут едва от ветра затишка. Пешком не добредем, да и вода прибывает.

Потарахтел и затих в условленном месте. Слышу едва за шумом волн и ветра, как по прокосу мотор идет. Ружья и патроны все мокрые, стрелять опасно. Капитану нашему, небось, и в голову не взбредет, что мы здесь пропадаем. Решаем попытаться приподнять кулас.

А вот перевернуть не хватает сил. Напрягшись, что есть силы, оторвали его от дна и подняли на уровне плеч к поверхности воды. И тут меня осенило! Воды в нем куба два, не меньше. Банка с чаем!

фото: Рудмана Виктора

Вот она, родимая. Трепет в душу забрался, ищу банку. Вытащил я ее, вылил чай и ну черпать воду. Плотно я ее под копань засунул днем, а на октябрьском ветру и пить не хотелось, так она там и стоит. Я плечо подставил со своего края, а одной рукой банку держу и черпаю. Компаньон мой пыжится, поднимает свой край.

Время остановилось, не помню, сколько прошло, пока заскребла банка по сланям. Раз за разом воды все меньше становится, хоть и медленно, но убывает. Уже и кулас на плаву. Вычерпал, сколько смог банкой достать. Только теперь залезть в него не так-то просто.

— Вставай, — говорю напарнику, — мне на согнутое колено.

Сам одной ногой в колено другой уперся, двумя руками кулас держу.

— Залезай, — говорю, — с носа, только не с борта, а не то вся наша работа насмарку пойдет.

ЧУВСТВО СОБРАННОСТИ

Зуб на зуб не попадает, то ли от холода, то ли от страха. Вскарабкался он кое-как, переполз в кулас. Подтянулся на руках и, перевалившись через нос, вполз. Передал ему свое ружье, уток отвязал, патронташ снял. И меня трясти начинает. Все.

Заросли погуще стали, волна поменьше. Взял я шест и что есть силы потолкался к прокосу. Не дождался нас капитан, поехал к баркасу. И тут слышу — взревел мотор и стал удаляться. Ну, да делать нечего. А по прокосу до него еще километра два.

Мне самому челюсти свело, а в голове одна мысль — не выпустить бы шест из замерзших рук. Компаньон у меня в ногах дрожит, говорить не может. Шест даже гнется малость, что есть силы упираюсь. Ну, еще, еще! Теперь против течения идти, зато по ветру. Вот и прокос. Сам вместо паруса стою.

Сейчас бы отжаться, может не так бы холодом пробирало, да места мало, не повернуться. Пробирает моряна сквозь мокрую одежду, прилипшую к телу. Так и шел до баркаса.

Тут уж капитан с механиком постарались — помогли вытащить вещи и кулас привязать. Ткнулся в борт, с трудом говорить могу, напарник тоже. Дали мне тулуп теплый. Спустился я в машинное отделение, стянул всю одежду.

Хватанул — и внутри потеплело. Одел его на голое тело, а тут еще кружку браги преподносят. Компаньон мой тоже ожил в тепле. Согрелся. А когда темнеет в октябре — всем понятно. Ведь к баркасу пришли мы в половине второго ночи. Вот и считай, сколько пришлось быть мокрыми, да на холодном ветру.

Так вот и обошлось, даже не чихнул потом. Случилось это за неделю до моего сорокалетия. Многим охотникам, наверное, знакомо это чувство собранности. Все дело в том, что не надо терять головы в любой ситуации. Тогда легче все неожиданности встречать.

В Сибири охотника, промышляющего вместе с другими в одной компании, называли «связчик» — коротко и ёмко. Но лучше ездить на охоту с проверенным, надежным, хорошо знакомым человеком. И не зря!

Опять с треском и грохотом сквозь заросли стала прокладывать дорожку косилка. Напились мы с Федотычем чаю, и вновь каждый занялся своим делом. Ведь он всегда помогает. А в термос Федотычу налил чаю.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё про охоту и рыбалку

На юге вступил в силу запрет на ловлю на зимовальных ямах

Азово-Черноморское управление Росрыболовства напоминает, что согласно действующим правилам рыболовства, с 15 ноября вступил в силу запрет на ловлю на зимовальных ямах. Фото: Андрей Яншевский. В ведении Азово-Черноморского теруправления находятся Республика Адыгея, Карачаево-Черкесская республика, Республика Крым, Краснодарский и Ставропольский края, Волгоградская, ...

Сезоны охоты закончились в Кировской области и Татарстане

Теперь охотникам необходимо отчитаться о добытом. 15 ноября в Кировской области закрылся сезон охоты на водоплавающую дичь и вальдшнепа.  В этот же день в Татарстане окончилась охота на болотно-луговую и полевую пернатую дичь.  В противном случае предусмотрен штраф в размере ...