Главная » Охота » Конец династии истовых охотников

Конец династии истовых охотников

Хирург от бога, заместитель главного хирурга Министерства обороны СССР, доктор медицинских наук, профессор, награжденный многими правительственными наградами, благодаря своим знаниям, умению и опыту спасший, особенно в годы войны, сотни, а может быть, и тысячи жизней, был увлеченным охотником. Познакомился я с Сергеем Андреевичем Русановым, отцом нашего заведующего лабораторией лесного охотоведения ВНИИЛМ, в конце 70-х годов прошлого столетия в одной из первых совместных поездок на охоту, которая проходила в дельте Волги.

Светлой памяти С.А. и Я.С. Русановых (в 30-ю годовщину трагедии на Неруссе). Фото из архива автора.

и Я.С. Светлой памяти С.А. Фото из архива автора. Русановых (в 30-ю годовщину трагедии на Неруссе).

Абсолютно простой в общении, имевший колоссальный жизненный и охотничий опыт, мне, тогда еще молодому человеку, передавал его, совершенно не скупясь.

Русанов тоже был известным отечественным хирургом и заядлым охотником, тесно общавшимся с писателем Л.Н. Выросший в семье интеллигентных охотников (его отец А.Г. Толстым), он, будучи 12-летним подростком, стал обладателем двустволки французского мастера Лефоше, а в 14 лет выходил в поле с молодым пойнтером уже самостоятельно.

Охотился всю жизнь, не потеряв интереса к ней и в старости.                                       Хорошо разбирался в кинологии, умело воспитывал и натаскивал своих подружейных собак.

Помимо более сотни научных работ, посвященных общей и военно-полевой хирургии, Сергей Андреевич написал увлекательную детективную повесть «Особая примета», с охотничьим уклоном.

Он рассказывал, как родилась идея к написанию детектива, ведь участником описываемых событий в какой-то мере был и он сам.

В конце его жизненного пути, в 1987 году, вышла в свет замечательная книга «Семьдесят лет охоты», с дарственной надписью, которая лежит сейчас у меня на столе.

Аксаковым и М. В очередной раз перечитывая это произведение, не перестаю поражаться эрудиции Сергея Андреевича, его цепкой памяти, уважению к людям, с которыми когда-то пришлось общаться, знанию вопросов, связанных с охотой, и изложению давно минувших событий прекрасным русским языком, на мой взгляд, вполне сравнимым с произведениями, созданными писателями С. Пришвиным.                                                

Несмотря на заслуги и почтенный возраст, Сергей Андреевич не чурался никакой работы. В этом пожилом человеке подкупало абсолютно все! После успешной зорьки в дельте Волги он так же, как и остальные члены коллектива, активно принимался за текущие хозяйственные дела: щипал и потрошил уток, чистил пойманную рыбу, готовил ужин.

Поражали его интеллигентность, спокойствие, уверенность, хорошее знание и любовь к оружию.

Фото из архива автора.

Для нейтрализации продуктов сгорания капсюльного состава всегда пользовался бинтом, смоченным нашатырным спиртом, а остатки нагара вымывал из стволов горячей водой, используя мягкий вишер как поршень. Возвращаясь с охоты, первым делом принимался за тщательную чистку ружья и делал это с видимым удовольствием.

А ружья у него были классные — в основном иностранного производства, знаменитых фирм, дорогие и редкие.                  

Утром, еще до рассвета, поднимался одним из первых, заваривал чай и в состоянии возбуждения от предстоящего выезда будил остальных членов охотничьей команды.

С большим участием, уважением и, я бы даже сказал — нежностью, относился к младшему брату Юрию, который постоянно ездил с нами на охоту в дельту Волги, а сына Ярослава просто боготворил, полностью полагаясь на его опыт и охотничьи советы.

В вопросах охоты он беспрекословно следовал советам сына, выполняя его пожелания, особенно если это касалось безопасности, а в столь преклонном возрасте любая неосторожность могла бы привести к травме. Впоследствии стал выезжать с нами не только на охоту осенью, но и на полевые работы весной.

Забравшись в шалаш, любовно построенный и комфортно оборудованный сыном, Сергей Андреевич на утренней зорьке охотился с подсадной на разливах поймы реки Неруссы в Брянской области, всего в 200 метрах от кордона, а вечером сидел на стуле в надежде добыть вальдшнепа.

Надо отметить, что отец никогда не возражал, слушая его охотничьи советы и наставления. Поражало, с какой любовью и заботой относился к отцу и сын Ярослав! Иногда даже казалось, что они поменялись ролями.

Переходить в другое место, из-за боязни за отца, сын запрещал, а если удавалось добыть селезня, что бывало неоднократно, ни в коем случае не лезть в воду, чтобы его достать. Если сын говорил, что сегодня, к примеру, надо высадить подсадную у самой кромки воды, отец так и делал.

Сын всячески оберегал отца и делал шалаш в таком месте, где было удобно сидеть и стрелять, а добытая птица оставалась бы на виду и не могла быть унесена течением.

Фото из архива автора.

Не было случая, чтобы он промахнулся по сидячей; изредка добывал и вальдшнепов на тяге, но часто не успевал вовремя встать со стула, чтобы повернуться в нужную сторону. Стрелял Сергей Андреевич, учитывая возраст (ему было за 80), очень хорошо. Не терял юношеского задора, азарта, интереса к охоте до самого последнего дня жизни.

С доктором биологических наук Ярославом Сергеевичем Русановым, одним из основоположников лесного охотоведения, внесшим весомый вклад в дело развития охотничьего хозяйства страны, мне посчастливилось проработать около 20-ти лет.

Данилов, П.Б. Ранее в нашей лаборатории трудились такие известные ученые, как Д.Н. Козловский, А.С. Юргенсон, А.А. Приняв от них эстафету, Сергей Андреевич с достоинством нес ее до самого выхода на заслуженный отдых. Рыковский и другие биологи-охотоведы. Был несомненным лидером, объединившим и сплотившим своих подчиненных.

Каждый научный сотрудник отвечал за свой раздел исследований. В лаборатории царила абсолютная демократия. Прежде чем приступить к разработке вопросов по новой теме НИР, Сергей Андреевич всегда проводил многочасовые обсуждения, внимательно выслушивая доводы подчиненных.

Бывало, что он длился один, два, а то и несколько дней подряд. Теперь этот прием называют «мозговым штурмом». В жарких спорах наконец-то рождалась истина, и весь коллектив с энтузиазмом принимался за работу.                          

Родители накрепко заложили в нем интеллигентские качества еще в детстве. Так же, как и отец, Ярослав Сергеевич был очень прост и дружелюбен в общении. Обедали и пили чай в лаборатории или столовой мы всегда вместе.

Не было случая, чтобы Ярослав Сергеевич отчитал нерадивого сотрудника за небрежно выполненную работу во время приема пищи.

Долгими зимними вечерами, сидя в полумраке у потрескивающей сухими дровами печи, мы заслушивались его рассказами, да и было, что послушать и чему поучиться. А рассказчиком был просто потрясающим!

Особый интерес вызывали воспоминания о работе в зимних таежных экспедициях по изучению опыта и хронометражу такой специфической сферы деятельности эвенкийских охотников, как пушной промысел, на котором он пробыл несколько лет.

До сих пор, вспоминая его рассказы, уходя на охоту в «нелетную» погоду, днем или ночью, под причитания близких людей, повторяю слова местного аборигена, с юмором пересказанные Ярославом Сергеевичем — «окотиться нужно: мышка, бурундук ловить нужно», и уходить в дождь, сильный мороз или ночь становится несравненно легче.                                                         

Свято соблюдал традиции, культуру и этику охоты. Ярослав Сергеевич научил многому: честности, порядочности, принципиальности, трудолюбию. Не лишенный охотничьих суеверий, как и его дед и отец, боялся сглаза, стараясь не разгневать «охотничьих духов», сопутствующих удаче перед выходом на охоту.

Всю жизнь держал подружейных собак, в основном пойнтеров, и хорошо разбирался в кинологии. Он был моим наставником в охоте с подсадными утками, астраханских охотах, руководителем диссертационной работы. Любимыми были охоты с подружейными собаками на вальдшнепа и болотную дичь и осенние охоты на водоплавающих.

Свист рябчика, песню глухаря или цыканье вальдшнепа он не слышал совсем, но всеми силами старался компенсировать этот природный недостаток умением и великолепным знанием повадок дичи. К несчастью, слух и зрение у него были не на высоте. Зато стрелял отменно!

Фото из архива автора.

Охота на огромных просторах дельты, многообразие видового состава и количества пернатой дичи совершенно поразили. Вспоминается первая поездка в дельту Волги, в которую меня, тогда еще молодого парня, он взял. В первый же день мы долго искали подходящее место, толкая шестами куласы все дальше и дальше от базы.

Наконец, загнали плоскодонки в заросли ежеголовки на огромном плесе неподалеку друг от друга и расставили чучела. Мое нетерпение достигло предела, казалось, что вот оно, хорошее место, стоит только спрятаться в первом попавшемся култуке, и все утки мои.

Тогда за пару-тройку часов я расстрелял более тридцати патронов, а добыл всего три или четыре утки. Поднялся сильный ветер, и начался интенсивный лет уток. С завистью наблюдал, как почти после каждого выстрела начальника в воду с брызгами плюхалась очередная птица.

Правда, уже на следующий день, благодаря рекомендациям Ярослава Сергеевича, стрельба наладилась.

Вообще-то во время совместных охот негласный дух дружеского соперничества среди мужчин лаборатории присутствовал всегда, а когда заведующий отставал, что бывало весьма редко, расстраивался, у него портилось настроение.

Как-то, спешно погрузив раненых бойцов, только что вынесенных из боя, вовремя заметили прорвавшуюся группу немцев, бегущих по шпалам к эшелону. Если мне не изменяет память, в годы Великой Отечественной войны он какое-то время служил техником-рентгенологом санитарного поезда. Поезд тронулся, медленно набирая скорость.

Двое немцев так и остались лежать на шпалах.                                                  Несколько человек, имевших личное оружие, в том числе и Ярослав Сергеевич, стреляли в бегущих немцев с задней площадки последнего вагона, пока не оторвались от преследователей.

Всем нам, включая и женщин, тогдашних сотрудниц лаборатории, со знанием дела советовал и помогал в приобретении не особо дорогих, но надежных иностранных ружей. Он любил и достаточно хорошо разбирался в системах и марках охотничьих ружей, особенно иностранного производства, которых у него было несколько.

Покупали ружья, в основном, в знаменитой тогда в Москве и единственной комиссионке на улице Соломенная Сторожка. А «наколоться», приобретая подержанное ружье, не имея возможности проверить бой практической стрельбой, можно запросто. Ярослав сергеевич ни разу не ошибся в выборе марки и оценке качества видавшего виды оружия.

с сомом. Русанов С.А. Фото из архива автора.

Все они, с дарственными надписями автора, бережно хранятся у меня. Ярослав Сергеевич написал около 150 научных и научно-популярных статей и 10 книг (две в соавторстве) по вопросам рационального ведения охотничьего хозяйства, приемам и способам охоты.

Два его сына тоже стали охотниками, но такой одержимости, преданности этому увлечению, как у их отца, деда и прадедов, уже не было.       Он был членом нескольких редколлегий, рецензентом ряда книг, журналов и сборников, членом Ученых советов, Почетным членом Росохотрыболовсоюза.

Всегда был чисто выбрит, элегантно одет, опрятен и подтянут, неприхотлив к пище. Уважал юмор, хорошо рисовал, писал стихи.

Приятно было приходить на работу в наш дружный коллектив, а особенно встречаться всем вместе после длительных полевых исследований в разных районах. Перед значимыми праздниками и юбилеями в лаборатории сообща выпускали стенгазету с его дружескими шаржами и поздравлениями в стихотворной форме. Обсуждению увиденного, пережитого, сделанного не было конца!                                                                                    

Большой и добротный дом на высоком фундаменте под черепичной крышей одиноко стоял на высоком берегу старицы всего в сотне метрах от самой реки. В средине 80-х годов лаборатории удалось заполучить стационарную базу для проведения научных исследований и апробации рекомендуемых мероприятий и методик в одном из охотничьих хозяйств Брянской области на реке Неруссе.

Кордон окружали средневозрастные и приспевающие сосновые боры, прорезанные многочисленными мелиоративными канавами черноольшанники, березовые и дубовые леса. До ближайшего населенного пункта было не менее пяти километров.

Весной пойменные ивняки, старицы и мелкие озерки, в изобилии разбросанные в округе, полностью заполнялись талыми водами, представляя собой прекрасные угодья для водоплавающей дичи и эльдорадо для охоты с подсадной.

С большим энтузиазмом занялись мы обустройством базы и окружающих угодий, заложив несколько постоянных пробных площадей, наметив маршрутные ходы для проведения учетов копытных животных по дефекациям, расчистив просеки для зимних учетных работ двух, трех и многодневными окладными способами, автором которых был Ярослав Сергеевич.                                                                  

Фото из архива автора. После пожара.

Ничего не ведая, работаем в поле, в каких-то двухстах километрах от АЭС. Весна 1986 года случилась Чернобыльская катастрофа. То же было и с остальными. Помнится, как пойнтер Чок, стуча лапами, в ту трагическую ночь ходил из комнаты в комнату; сильно разболелась голова, никак не удавалось уснуть.

Вынесли их во двор и отправились по своим рабочим местам в угодья. Наутро решили, что во всем виноваты букеты черемухи, которые поставили в коридоре. Только в поселке узнали, что произошла страшная авария. Через два дня — выход со стационара.

Радиационный фон был вроде бы в пределах допустимого. Все же исследования на стационаре не свернули. Открываю дневник и читаю тогдашние короткие записи. Настал памятный апрель 1988 года. Десятого апреля приехали на полевые работы в Неруссу. В памяти всплывают картины тех далеких трагических событий.

В те годы охоту открывали в два срока, сначала на десять дней на селезней, затем на то же время на вальдшнепа. Со вчерашнего дня открыта охота на селезней с подсадной. Нас пятеро, включая Сергея Андреевича, а также четырех подсадных уток и пойнтера Чока.

Мне удалось добыть 11 чирковых и кряковых селезней, другим — не меньше. Работа шла своим чередом; вечерами, а иногда и на утренней зорьке, до выхода в поле, успешно охотились с подсадными.

Кто же знал, что это была его последняя охота, последний выстрел! Отличился и Сергей Андреевич, в свои 86 лет подстрелив крякового селезня, подплывшего к подсадной после ее страстной осадки. На память о том дне осталась лишь фотография.

Абсолютно ничто не предвещало беды. 21 апреля… Тяжело вспоминать этот день. Она успешна, но не изобильна, обычно пролетало пять − 6 птиц, на выстрел налетало одна − две. Уже два дня, как открыта охота на вальдшнепа.

Пообщавшись, оставил на хранение вещи, лодку, ружье и ушел в поселок по делам организации нового заповедника «Брянский лес».            Вчера, неожиданно для нас, по течению реки на лодке приплыл Феликс Робертович Штильмарк, видный специалист и знаток заповедного дела в России, автор интереснейшей книги «Отчет о прожитом».

Как обычно, встали, позавтракали, собрали еду. Рабочий день. Договорились встретиться на том же месте в пять часов вечера. Ярослав Сергеевич перевез нас с Алексеем на лодке на другую сторону реки, а сам с сотрудницей ушел в лес на «нашей» стороне.

Жарко (+25), сухо, безветренно. Перешли пойму и разошлись, каждый по своему маршруту. Оделись по-летнему, энцефалитные костюмы, сапоги, у меня рюкзак с едой, на боку, как всегда, фотоаппарат.

Славя весну, весь день не смолкает многоголосый птичий хор. На бугре, среди соснового бора, в массе цветет сон-трава (прострел раскрытый), на деревьях набухли почки и вот-вот раскроются первые молодые листочки. Комаров пока нет, да и клещей что-то не видно, в общем, благодать!

Фото из архива автора. После пожара.

Через 40 минут он подплыл, был мрачнее черной тучи и сообщил ужасную весть — днем был пожар, сгорел стационар, пропал Сергей Андреевич. В назначенный час встретились с Алешей, сидим на берегу, делимся впечатлениями, общаемся, ждем, но что-то Ярослав Сергеевич с лодкой запаздывает.

От дома остался лишь фундамент, две печи и кое-где догорающие нижние бревна сруба. Выскочив на нашу поляну, мы увидели страшную картину. Мы бегали вокруг, звали Сергея Андреевича — в надежде, что он где-то поблизости, но все было тщетно. Камни раскалены до предела, и подойти ближе невозможно.

Очевидно, Сергей  Андреевич успел осознать происходящее, схватил в обе руки за стволы по ружью, стоявших у изголовья кровати, прошел с ними по коридору почти половину пути к выходу, но, видимо, в дыму потерял сознание и упал. Наконец, посреди догорающих углей, возле печи, я разглядел почти полностью сгоревшее тело и остатки двух ружей по его бокам.

Сгорело буквально все: шесть ружей, в том числе «Франкотт» и «Перде», «Мефферт» и «Зауэр», «ИЖ-12» и «ТОЗ» Ф. Погиб милейший и заслуженнейший человек! Не было больше ни документов, ни вещей и оборудования, ни денег… Уцелели только добытые утки и вальдшнепы, которых накануне мы отнесли на базу хозяйства и поместили в холодильник. Штильмарка, пойнтер Чок и подсадные утки.

Перекантовавшись в ту ужасную ночь в гостинице хозяйства, съездили в Суземку и вернулись на бывший стационар «Красный двор» со следователем и пожарной комиссией, а вечером, заняв денег, уехали на поезде домой.

Установить причину возникновения пожара так и не удалось, кран взорвавшегося газового баллона был закрыт, на базе оставался только Сергей Андреевич, остальные были в поле.                           

с последним селезнем. Русанов С.А. Фото из архива автора.

Как резко все изменилось! Весна в самом разгаре, светило солнце, во всю пели птицы, распускались весенние цветы, летали бабочки, журчали ручьи, а настроение было настолько подавленным и удручающим, что все казалось мрачным, черным. Когда все хорошо, жизнь представляется в радужных красках, но если произошло непоправимое несчастье, ничто не радует глаз, не греет душу.                                             

Как могли, старались поддержать и отвлечь его от мрачных мыслей, но, увы, былой непринужденности и общительности уже не было, он стал грустным и задумчивым. Ярослав Сергеевич, абсолютно убитый горем, нежданно-негаданно свалившимся на него, замкнулся и долго почти не общался ни с кем. В комиссионке на эти деньги я купил австрийский «Шпрингер», а Леша немецкий «Зауэр». Хотя мы с Алексеем всячески отказывались, он все же безвозмездно вручил нам по двести рублей на покупку ружей. Они до сих пор верно служат своим хозяевам, напоминая о дорогом Ярославе Сергеевиче.

Трагедия сильно подорвала его здоровье, некогда крепкий мужчина стал чахнуть и через девять лет, на 73-м году жизни, скончался от тяжелой болезни. Проработав еще год с небольшим, наш заведующий уволился и ушел на пенсию.

Память об этих замечательных и заслуженных людях — отце и сыне РУСАНОВЫХ — до конца дней сохранится в наших сердцах.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё про охоту и рыбалку

Россельхознадзор на страже западной продовольственной границы

Только за несколько дней середины марта сотрудниками ведомства были задержаны четыре крупные партии импортных морепродуктов. Это 46 тонн мороженных креветок из Эквадора, две партии мороженной сайры из Китая общим весом 52,5 тонны и партия креветок из Кубы весом 22 тонны. ...

Росгвардейцы выписали протокол снегоходчику

Нарушители пойманы верхом на снегоходах. Фото: Fotolia.com Ранним субботним утром в саратовские степи отправился дозор росгвардейцев, чтобы отыскать вредителей, наносящих урон природе.  На них куда-то ехали двое мужчин и патруль решил вызнать подробности прогулки на снегоходах.  Стоило выбраться на простор, в ...