Главная » Охота » Глухариные тока безжалостно уничтожаются

Глухариные тока безжалостно уничтожаются

Обиходив 3–4 избушки на случай остановки в них на ночлег, чувствовал я себя уверенно, так как не надо было торопиться с возвратом в главную. В 80-х годах прошлого столетия регулярно выезжал я на осенне-зимний сезон на полтора-два месяца в Архангельскую тайгу на охоту. Народу в лесу не было, а если кто и посещал один из «приютов», то все оставлял в полном порядке – неписаные законы леса еще работали.

фото: Fotollia.com

фото: Fotollia.com

Это в середине 90-х-годов наступило гадкое время, когда, придя в избушку, можно было не обнаружить двери, рам, нар, из которых с удовольствием разжигали костер, чтоб сварить еду и вскипятить чай.

Подросла молодежь, воспитанная на отсутствии традиций, да и некоторые старики не уступали ей по пакостливости, выпуская на свободу «пар», годами распиравший мелкую душонку.

Моей лайке Кене азы охоты на глухаря были преподаны по полной норме, и оставалось только их развивать и закреплять.

Разумеется, 10-месячное обитание в квартире негативно сказывалось на ее работе, но через некоторое время все вставало на свои места.

Глухарь в округе водился в изобилии.

Некоторые сосны были общипаны птицей до такой степени, что резко выделялись среди своих здоровых соседей. Естественно, места зимних стаций располагались мозаично, их надо было искать и запоминать. Что заставляло глухаря ощипывать одну сосну?

Около моей главной избы стояла огромная сосна-вековуха, но стройная и высокая. Вероятно, какие-то индивидуальные вкусовые качества, больше и объяснить-то нечем. Ствол около метра в диаметре, мощная крона, метров под двадцать высотой.

Я потом понял, что во время береговых рубок в 50-х годах они были оставлены на осеменение, так как весь полуостров густо зарос 30–40-летним сосняком. В пределах видимости на полуострове, огибаемом рекой, росло еще несколько таких же сосен.

Вылетала на улицу собака, и начиналась первая в этот день азартная работа! Каждое утро близстоящую сосну посещал глухарь, но я его не стрелял, любуясь им через приоткрытую дверь.

Это повторялось часто, и, по-моему, они уже привыкли друг к другу: глухарь лениво «кыркал» на собаку, которая сначала агрессивно, а потом все более вежливо, сидя, полаивала на непрошеного ровесника каменного века.

Чтобы собака не ушла за ним, предусмотрительно брал ее на поводок. Но надо было разжигать костер, колоть дрова, и глухарь улетал за реку. Эти моменты очень скрашивали лесную жизнь в одиночестве.

Были тропы по кругу, были тупиковые. Охотничьи тропы от избушки звездообразно расходились по сторонам. Я ходил проверять капканы на путиках, попутно добывая то белок, то рябчиков, то глухарей. Белки в те времена было достаточно, куницы тоже.

Мяса, тушенки ни в городе, ни в поселке купить было невозможно, и я долго прилаживался к глухарятине, которая часто бывала очень жесткой. Первого добытого утреннего глухаря я обычно привязывал к дереву, чтоб не таскать лишних 5 кг в рюкзаке, и забирал на обратном пути.

Потом нашел решение: мелко рубил и солил в ведре 2–3 штуки, как раз получалось ведро с верхом, да и собаке много перепадало.

После этого глухарь отлично уваривался, причем исчезал привкус кислятины и хвои. Готовил так: закладывал промытое мясо в кастрюлю и три раза доводил до кипения, каждый раз сливая воду.

Подеревившегося глухаря облаивала (после утренней разминки!) аккуратно, и надо было лишь осторожно подойти на выстрел. Собака искала глухарей с завидным упорством: и по набродам, и в местах ночевок, причуивала по ветру, на слух.

Патроны я применял собственного снаряжения, дробь от №3 до №1, в зависимости от расстояния до птицы. Переместившегося глухаря молча отслеживала до очередного подеревления, но облаивала уже грубее, и тот был более осторожен.

Естественно, большое значение я придавал пыжам, от них значительно зависит скорость полета дроби.

Случалось, что шумового глухаря из-под собаки метров за 20–25 брал семеркой, притом чисто, без подранка. Самые дальние выстрелы были патронами, запыжеванными древесными опилками с применением для дроби кольца Элея (кольцо из папкового подкалиберного патрона). Очевидно, болевой шок делал свое дело.

Тока, притом очень богатые, были на этих же островах, но попасть на них весной очень трудно: и далеко, и погода часто меняется, и через реку нет постоянной переправы. В округе было много болот с длинными и узкими островами леса – идеальные места для обитания и гнездования.

Но трос оказался кому-то нужней, и пришлось мне валить через реку подходящие елки в качестве переправы. Я наладил сидушку на роликах, скользящих по тросу, и два года ею пользовался. Вода в реке осенью могла за сутки подняться на метр, броды становились недоступными.

Собака старательно их все отрабатывала, но добывал я их только по надобности. Встреч с глухарем в зависимости от маршрута могло быть и десять, и две. В последние годы лес стали рубить очень активно и агрессивно.

Тока глухариные безжалостно уничтожаются недумающими добытчиками.

И какое счастье, что острова на болотах не пытаются рубить, хоть там останется дивное творение природы в своей первозданности.

Виктор Мунистов 10 июня 2019 в 14:00





Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Это интересно

На рынке Садовод изъят трехметровый питон

В единую справочную службу столичного правительства поступил звонок, что в недрах «Садовода» продаются редкие черепахи. Департамент природопользования Москвы изъял трехметрового питона на рынке «Садовод». фото: Fotolia.com Выехав на проверку в павильон 7Е, инспектора не обнаружили черепах, но нашли огромную змею, ...

Выпущено 140 тысяч штук молоди стерляди в Дон

Рогожкинский рыбоводный завод ФГБУ «Главрыбвод» осуществил выпуск молоди стерляди в реку Дон в Азовском районе Ростовской области в рамках мероприятий по выполнению государственного задания по искусственному воспроизводству водных биоресурсов. Выпуск производился в присутствии комиссии, в которую входил главный специалист Азовского ...